Яна Юцковская: От папы зависит, будешь ли ты королевой или тебе ею никогда не стать

Владивосток, 5 апреля, PrimaMedia. Профессор, доктор медицинских наук, владелица сети косметологических клиник ООО Профессорская клиника Юцковских (Владивосток) и ООО "Клиника профессора Юцковской" (Москва), президент Ассоциации Специалистов Гендерной Медицины (Москва), внештатный эксперт Росздравнадзора МЗ РФ, бизнес-леди и просто сильная женщина Яна Юцковская рассказала в интервью Виктории Ворожбит о своих слабостях, о воспитании детей, о чувстве родины и о том, почему она никогда не уедет из страны.

"Я никогда не вела дневников, не писала романтичных подростковых стихов". Про сентиментальность

— Мне рассказали, что у вас суровый нрав, и если вам не понравится вопрос, вы можете просто встать и уйти. Это так?

— Нет, я не настолько плохо воспитана, чтобы встать и уйти. Но доля истины в этих словах есть: с возрастом (если рассматривать возраст как мудрость) можешь позволить себе сделать выбор в отношении не только работы, но и общения. Поэтому если что-то тебе перестает нравиться настолько, что становится неприемлемым, то действительно ты можешь встать и уйти.

— Вы — сильный человек.

— Да.

— А слабости у вас есть?

— Да. Моя слабость – моя семья. Поэтому я так неактивно говорю о себе как о личности. Это уже вход в мое пространство. Моя слабость – это мои мальчики, мои родители, сестра, бабуля, мои племянники. На работе ты один, а дома совершенно другой, дома я себе позволяю себе быть ранимой. Дома я научила себя быть мамой, женой, любимой девочкой.

— А дома кто хозяин?

— Муж, хотя, в общем, мы достаточно равноправные партнеры. Но вообще, со стороны люди, которые нас не знают, считают, что я сильнее мужа. Это те, кто реально нас не знают как пару.

Если мужчина завоевал сильную женщину, то он уже сильнее ее в несколько раз. Просто умный мужчина может себя вести так, чтобы женщина не чувствовала это расстояние. И позволяет ей показать свою иногда даже агрессию, но не в отношении него, а в отношении мира, как в бизнесе, например.

При этом, я автоматически, если, например, испугалась, захожу за спину мужа. И это происходит с первого дня нашей встречи. В доме я – маленький ребенок, который может себе позволить некоторые вольности. А муж – взрослый человек, который понимает, что этот ребенок знает границу.
 

— То есть вы в полном смысле слова за мужем.

— Да, абсолютно. И немного за папой и, мне кажется, уже немного за сыном. В целом, я за мужчинами нашей семьи.

— А как вы выходите из себя?

— По-разному. Могу плакать. Это удивительно, некоторые мои подружки, которые со мной дружат, лет через 15 первый раз увидев, как я могу рыдать, были в шоке, растерялись. Это происходит со мной, конечно, не каждый день. Я могу орать из-за несправедливости – это единственный повод, из-за которого я могу реально орать. Когда не слышат меня, не хотят понять и я понимаю, что бьюсь в стену, меня угнетает это состояние. Это единственное, что меня реально может сильно вывести из себя.

— Вы – сентиментальный человек?

— В отношении близких да. А так в жизни не очень.

Я не тот, кто будет лить слезы по умершему котенку. Я буду лить слезы, если мой сын сделал пирожное, а оно не такого цвета, так он будет его переделывать сто раз, а я тихо закроюсь в комнате и могу поплакать. Потому что его разочарование от того, что он старался, а не получилось, меня может в это состояние сентиментальности ввести.

Я очень сентиментальна в отношении стариков. Я стараюсь работать в разных социальных программах, которые направлены на помощь старикам. Потому что это те люди, которым мы реально должны отдать за то, что мы живы, за то, что это наша страна, за то, что нас никто не угнетает здесь и все остальное. В отношении к мужчинами – нет. Никогда не вела девичьих дневников, никогда не писала романтичных подростковых стихов. Хотя стихи писала в юности, но серьезные стихи: о вреде наркомании, о Дне Победы. Не о любви. Я романтична, люблю романтические встречи с мужем при свечах, поход в оперу в красивых нарядах. Но это другие вещи. Это не сентиментальность. К мужчинам я не сентиментальна.

"Твой сын идёт в армию, у тебя есть два дня, чтобы долететь". Про воспитание мужчин

— Вы живете в Москве, иногда приезжаете во Владивосток. Путешествуете по всему миру. А где у вас место силы?

— Мы как-то давно с мужем обсуждали, что такое Родина. Родилась я на Украине, приехала в 94 году во Владивосток, здесь встретила мужа.. А в 38 лет встала на крыло, и захотелось двинуться дальше. И я уехала в Москву. Муж долго сопротивлялся, потому что он приморец. Это его место жизни, не силы – жизни. Он любит охоту, рыбалку. Но все-таки он сдался и поехал со мной. Но могу сказать, что место силы для нас обоих – это там, где мы вдвоем. Вот мы приехали сюда – мы здесь дома. Мы приехали в Москву – мы там дома. У нас есть небольшой дом в Испании, мы приезжаем туда – мы там дома. Сейчас мы задумываемся над тем, чтобы что-то приобрести в Крыму, потому что очень любим природу, трекинг. И хочется это делать у себя на родине, где все понимают язык, привычки. Будет какой-то маленький дом там. Мы – то поколение, которое наших детей научит быть космополитами, потому что нам пришлось ими стать, а наши дети – это уже реальное поколение, которое относится к понятию космополит.

— Ваш сын точно, потому что он учился за границей, знает языки, перемещается по миру активно. Вы из интеллигентной семьи, у вас прекрасное образование. Когда вам Саша первый раз сказал: "Мама, я хочу быть поваром, как вы отреагировали на это?"

— У нас очень сложный ребенок получился в подростковом периоде. Я сейчас, кажется, могу проводить тренинги для людей, у которых дети этого возраста. В 35-40 лет мы очень много работали, это был период становления. В этом возрасте наступает такой энергетический всплеск, что ты хочешь реализовать сразу все. И на это время как раз выпал подростковый период сына. Я не представляю, что такое дети в неполных семьях, у нас полная семья, с бабушками и дедушкой и то было очень тяжело это состояние пережить. Когда смотришь в глаза своему ребенку, который тебя понимал с полувзгляда, с полуслова, взмах ресниц твоих понимал, что надо сделать вот так, и тут он смотрит тебе в глаза и говорит: "А я не буду это делать" или "Ты не понимаешь, как устроена жизнь, и мои друзья – это самое важное, а вы тут никто". Эта ситуация длилась практически семь лет. Наш ребенок, который на самом деле очень талантливый, он ведь преподавателей экономики в институте доводил до истерики, потому что они не понимали, как он решил эту задачу. А его моя мама научила это делать. Она – логик и аналитик по природе, всегда аргументирует свои поступки. Сначала сын поступил в один вуз, потом во второй, потом – в третий. Мы не ограничивали его, откуда-то у нас была эта мудрость, хотя это наш единственный ребенок. Чтобы его не ломать. Мы решили, пусть он ищет себя, мы достаточно состоявшиеся люди, чтобы дать ему возможность искать себя.

Мы прошли период драк, даже приводов в милицию. Но нас это не удивляло, потому что у нас дедушка такой. Профессор Юцковский в 18-19 лет имел приводы в милицию, был драчуном. И ничего, состоялся.

Наверное, мальчик такой и должен быть. Совершенно необязательно рафинированным быть. Хотя я очень завидую семьям, где мальчики всю жизнь такие спокойные, предсказуемые, что ли. Может быть, они немножко по-другому живут или темперамент в семье в целом другой. А мы живем так, мы импульсивные, я вообще борец за справедливость. И потом он пошел в армию. Это решение было их вдвоем с папой.

— Как вы отпустили?

— А меня никто не спрашивал. Я была в это время в Испании, у нас там были деловые проекты. Мне звонит муж. А когда он злится, он говорит: "Это твой сын". Когда все хорошо, он говорит "Наш". Ну, мужчины так устроены. И он мне говорит: "Твой сын идет в армию". Я не поняла, я думала, это шутка. Он говорит: "Через два дня, у тебя есть время долететь". Я на перекладных, потому что это был летний период призывных. Я вернулась из Испании, чуть ли не стоя в самолете, потому что нет мест, все заранее выкуплено. И я поспела, чтобы завтра его отправлять.

— Сердце екнуло?

— Сын не верил до последнего. Он девочке своей говорил: "Да ладно, с утра завтра они передумают. Не может такого быть". Но он не сопротивлялся. Он очень любит отца, безмерно его уважает. Меня удивило его не сопротивление. Меня не столько мои переживания беспокоили, сколько его. Он принял это как очередной этап жизни. Не знаю, как его подготовил к этому супруг, он у меня не агрессивный в отношении воспитания детей. Стукнуть по столу – это не его. Он может убедить. Я стала переживать, когда сын ушел в армию. Пока он был в Волконском, это под Хабаровском, это наш регион, мы знаем людей, мы можем позвонить узнать, предупредить. Хотя муж запретил, сказал: "Если ты к нему поедешь, я с тобой разведусь". Он запретил мне ездить в армию, он сам поехал у нему на присягу мужской компанией, с друзьями. И через 3 месяца после подготовки учебной части его отправили в Екатеринбург. Понятно, что в Екатеринбурге мы везде договорились. Я иначе не могу, я – мама. Это единственный сын.

Но по дороге сын подрался в поезде с каким-то мальчиком, и у него началось заражение крови. Под Читой Его снимают с поезда. Потеряли все его документы. Температура 41. Его спасает только фамилия – Юцковский.

Мой муж сделал моему папе подарок. У нас нет наследника по фамилии Юцковский — мальчика. И мы ему оставили нашу фамилию. Начальник госпиталя – какой-то ученик моего отца. Юцковский – фамилия редкая, ее практически нет, только мои родственники. И он звонит нам во Владивосток и говорит: "Ваш внук поступил ко мне в госпиталь, у него температура – 41, заражение крови". Антибиотиков нет. Естественно, мы поднимаем всю Читу, находим антибиотики, его откапывают. Но документы потеряны, их, между прочим, так и не нашли, мы после армии восстанавливали паспорт. И наш ребенок, который должен был ехать в хорошую, как мне говорили, цивилизованную часть в Екатеринбурге, где его уже ждали, отправляется в Борзю.

— Это где?

— Такой же вопрос был и у меня. Борзя – это километров 300 от Читы. Борзя-1, Борзя-2 и Борзя-3. На границе с Монголией. Вокруг лагеря строгого режима и поселок. Начальник нашей части как-то не очень любил русских пацанов. По национальности он осетин, хотя это не имеет никакого значения, мы дружим с Олегом Дзибоевым всю жизнь, он тоже осетин и это не мешает ему относиться к нашему парню, как мы к его мальчикам. Я узнала об этом только месяца через три., что сын в первое время практически не спал, дрался за место под солнцем с остальными русскими ребятами. После такой тяжелой болезни. Хорошо, я об этом узнала поздно, когда все уже нормализовалось. Муж с ним на контакте постоянном был, как я выяснила. В общем-то это все сделало его таким мужичком. До армии он был мальчиком, у которого мама-профессор, дедушка-профессор и бабушка-математик в школе, для которой он вообще "свет в оконце", папа финансист и все всю жизнь под него пытались подкладывать руки, потому что это единственный ребенок, пока не было племянников, вообще один в семье, на которого все готовы были молиться. В армии он понял, что такое бывает, когда мамы нет, папы нет и нужно защищать себя, отстаивать свою позицию. Этот период был тяжелым. Я рыдала, мужа просила: поедем. Он поехал опять один, съездил, вернулся. Сын служил год. Это было тяжелое для всех нас время. Но он выстоял. Сейчас я могу сказать, что армия нужна любому мальчику, как этап взросления.

— Одно меня удивляет в истории. Когда вы узнали, что с Сашей случилась беда, неужели вы мужа не упрекнули?

— Нет, никогда. Он — отец. Он так же любит сына, как и я. Но он – мужчина. У него сильнее характер, у него другое восприятие мира. Если бы я тогда сорвалась и туда приехала, то сын бы дал слабину прежде всего. Я верю в то, что я ничего плохого в жизни не делала, и Богу меня наказывать не за что, Господи, помоги. А во-вторых, я все-таки верю своему мужу. И если бы мы не нашли какие-то контакты, сто процентов — он бы туда вылетел и там бы решал вопросы.

В семье есть мужская работа, а есть женская. Женская работа – слезы вытирать и сопли и слушать иногда. Мужская работа – вопросы решать.

"В девичьей судьбе папа – это ключевой момент". Про воспитание девочек

— Какое у вас было детство? Ведь три года из вашего детства папа был в Уганде и мама была с ним, вас воспитывала бабушка. Это время на какой возраст пришлось?

— Это время пришлось на 3-4 классы. Мой психолог говорит, что у меня есть восприятие того, что меня бросили. Я не чувствую этого. Но в какой-то момент, когда у меня появились определенные возможности, мне хотелось родителям моим давать, давать, давать, мир им показывать, покупать им то, что они хотят. Мой психолог сказал, что это реализация детского состояния, что меня когда-то бросили. Я не чувствую себя брошенной, если честно, и каких-то эмоций по этому поводу нет, обид никогда не было на родителей. Я жила с двумя великолепными бабушками. Они совершенно разные, как луна и солнце.

Бабушка по папиной линии у меня из семьи князей Потоцких. И она в три года выложила мне все предметы на столе, все бокалы и тарелки. Я так ела до семи лет, чтобы у меня выработался автоматизм.

Бабушка с маминой стороны из французской баронской семьи. Бабушкина мама вышла замуж уже за сына барона де Рец, а сама была из крепостных, но вопрос в другом: там культура тоже определенная есть, но немного другая. Там бабушка – бизнес-вумен в том понимании, которое сейчас есть. По папиной линии бабушка была учительницей, а потом мировым судьей. Эти два человека, чувствуя ответственность, меня просто разрывали на куски своим вниманием и любовью. Я абсолютно не чувствовала себя ущербно. Этот период не чувствую, что папы не было рядом.

В девичьей судьбе папа – это ключевой момент. Взрослый мужчина может тебе говорить все, что угодно, потому что у него есть определенные цели. Папа девочке своей говорит всегда то, что у него внутри как у папы, как у мужчины, который в жизни один и навсегда. Я когда накрываю стол, я в первую очередь подаю все папе. Муж сначала обижался: "Почему не мне? Я же главный в семье". Я говорю: "Леш, ты не обижайся, мужей может быть много, а папа один навсегда ". Это, конечно, шутка, но в данном случае папа – это мужчина на всю жизнь. Точно, как и твой сын – это мужчина на всю жизнь. И папа – это тот человек, в общении с которым ты становишься или королевой, или у тебя уже никогда не будет шанса стать королевой. Потому что папа тебя или убедил в этом, или нет.

— Вас папа убедил?

— Меня убедил.

"С детства знала, что буду доктором". Про профессию

— Ваш папа, Александр Дмитриевич, можно сказать, стал доктором случайно. Он поспорил с друзьями и на спор поступил в медицинский институт.

— Да.

— Но вы же выросли уже в семье доктора. Можно ли сказать, что ваш жизненный выбор был предопределен?

— Да. Не знаю, почему, но я с детства знала, что буду доктором.

— И в семь лет?

— Да. У меня был период увлечения журналистикой, мне казалось, что я неплохо пишу. Но быстро прошел.

— Вам не казалось.

— Может быть. Но мама мне сказала: "Давай ты закончишь медуниверситет. А если захочешь, ты можешь окончить еще факультет журналистики". Но почему-то я всегда знала, что буду доктором. Но самое интересное в другом. Я почему-то всегда знала, что буду косметологом. Не было тогда понятия косметологии такой, как сейчас. Но когда меня готовили в университет поступать, преподаватель по биологии спросил: "А ты вообще каким хочешь быть врачом?" Я сказала: "Таким врачом, который делает людей красивыми".

— То есть вы не хотели ни одной минуты спасать жизни, лечить?

— Нет, я вообще не "спасатель Малибу". Я могу растеряться, это абсолютно нормальная штука для женщины. Я — не реаниматолог в душе.

Я знала точно, что никогда не буду педиатром, потому что когда вижу больного ребенка, выключаю свое сознание. У меня кроме ужаса, больше ничего не остается в душе.

"Чтобы быть красивой в 55, надо иметь интеллект". Про старение женщин.

Моя работа — это не спасение, это открытие новых возможностей. Моя внутренняя потребность – сказать им: не возраст – ничего не имеет значение. Имеет значение только желание быть любимой, красивой. Этот термин великолепный — "молодая бабушка" должен войти в нашу жизнь на постоянной основе. В 20 лет очень легко быть красивым, даже в 35 легко. В 45 на это надо тратить силы. В 55 иметь интеллект, в 65 понимать, что для этого надо работать. Но начинать надо в 25.

— Почему для того, чтобы быть красивой в 55, нужно иметь интеллект?

— Жизненный цикл у людей устроен таким образом, что сначала идет активное развитие. Оно заканчивается к 12,5 годам. К 25 годам все системы и органы уже развиты. К 35 годам репродуктивный период. Это значит, что на пике гормоны. И это значит, что все они функционируют в природном режиме, если нет генетических заболеваний. К 45 годам организм начинает сдавать позиции, уходит большое количество хороших гормонов. И, к сожалению, с 45 лет мы начинаем стареть. Уже агрессивно. Потому что, в принципе, процесс старения запускается с 25 лет. Даже с 12,5 я бы сказала. И в этот период очень важен интеллект. Если человек не понимает, что он стареет и что этот процесс требует профилактики, он стареет, как придумала его генетика. Это не всегда соответствует социальному уровню этого человека. Он еще в душе, как говорят, молод, а внешне уже нет. Это проблема. Поэтому если у человека есть интеллект, он начинает искать выходы. Выход – профилактика. Профилактика – это работа.

— Но иногда бывает уже поздно в таком возрасте.

— Желательно начинать хорошо об этом думать с 40-42 лет и активно начинать этим заниматься с 45 лет. До 40 можно пользоваться своей генетикой, если она хорошая. Можно просто растрачивать свою генетику. Потом не получится, потом надо работать.

— Раз уж заговорили подробно о косметологии, скажите, насколько долго можно отодвигать процесс хирургического вмешательства?

— На сегодня мы перешли к тому, что принципиально у нас есть два типа пациентов. Это пациент терапевтический и пациент хирургический. Есть пациенты, которых изначально надо настраивать на хирургию, потому что у них такой тип старения. И терапевтические методики в косметологии будут помогать ему незначительно. И он не идет в пластическую хирургию, потому что у него либо IQ недостаточно, ну почему-то он считает, что не надо, либо ему мешает соматика, то есть, присутствуют заболевания, которые мешают ему, он не может сделать пластическую хирургию и при этом остаться здоровым человеком. Вторая группа людей – женщины, не ориентированные на хирургию, потому что у них такой тип старения. Хирургия им не дает результата омоложения. Часто, к сожалению, она перестает быть собой. Но это не молодость. Поэтому это понимание сегодня очень важно перенести пациенту и объяснить, что если у вас терапевтический тип старения, то приходите к косметологу как можно раньше, и вы сохраните это надолго. Если хирургический, то нельзя делать процедур, которые будут в будущем мешать хирургии и оперироваться нужно, пока не накоплены хронические заболевания.

Не надо в 60-70 оперироваться. Организм не способен восстановиться в этом возрасте полноценно. Нужно понимать, что надо оперироваться в 45, максимум, в 50 и уже с этим результатом жить спокойно дальше – часто оперироваться глобально — фэйс-лифтинг. Потому что хирургический тип старения, это генетика, ничего не сделаешь.

— Как много людей имеют терапевтический тип старения?

— Это зависит во многом от этники. Азиаты, в-основном, терапевтические. У них этих изменений, как правило, нет — нижняя треть лица и шея. У нас на нашей территории примерно 40% хирургических пациентов и 60% терапевтических.

— Так хочется спросить, какой у меня тип старения.

— Вы – терапевтический, Виктория.

— Мне повезло.

— Да, это генетика.

— У Жванецкого есть такой текст: куда делись женщины старше 50 лет, почему их нет. Почему-то у нас быть старым стыдно, некрасиво. Даже вы говорите, что если человек не прибегает к каким-то методам омоложения, то либо у него недостаточно IQ, либо у него есть показания по здоровью, которые не позволяют сделать пластическую операцию. Куда делись люди, которые просто не хотят?

— Они есть. Но это еще бОльшая работа – душевная. Для этого необходимо иметь внутреннюю харизму. Я обожаю Аллу Демидову. Мне неважно, сколько ей лет. И мне все равно, сколько ей лет. Я воспринимаю ее как красивую женщину, потому что в ней талант. Она несет себя. Это еще сложнее.

— Это сила – отказаться?

— Нет, это восприятие жизни. Есть выражение: "Я люблю натуральность". Оно тоже двояко. Что это значит? Вы не будете чистить зубы или делать эпиляцию? Или вы не хотите себе корректировать губы с возрастом? Ну не корректируйте, вы их "съели", у вас сфинктер, а не рот. Надо понимать, что признаки старения накапливаются.

Я считаю, что небольшое количество людей могут позволить себе именно это восприятие термин "стареть красиво". И это не безразличие к своей внешности, это понимание "золотой середины" для себя. Для этого нужно быть таким красивым изнутри, прежде всего. Очень небольшой процент людей может себе позволить именно эту красоту. Она не всем дана.

"Одет в Бриони, но при этом у него явная гипертония, пивной живот и залысины". Про старение мужчин

— Мужчины боятся стареть?

— Больше, чем мы в несколько раз. Поверьте мне, мужчины боятся стареть до невозможности. Если бы они не боялись признаться в этом. Но у них немного по-другому в этом плане. Они боятся несоответствия. То есть их морщинки на лице волнуют мало, их страх того, что будет не соответствовать тому, чего от него ожидают. Вот почему я так скептично отношусь к бракам разного возраста. Когда кто-то из друзей начинает активно менять свою семейную жизнь, мне таких "мальчиков" всегда жалко. Он загоняет себя в угол. Он объявляет всему миру, что он несостоятелен, он не может справиться с пониманием несостоятельности, потом начинает демонстрировать молодую подругу. Но это опять загоняет его в угол, он не может ей уже соответствовать, потому что здоровье не позволяет даже очень сохранным мужчинам подтвердить "подвиги" 25 лет. У них в голове эта проблема. А в России с ними никто не работает. У нас есть такая Школа, но пока мужчины у нас заброшены, ими надо заниматься.

И ещё. поход к косметологу не должен ассоциироваться с неправильным восприятием сексуальной ориентации. Он должен ассоциироваться со здоровьем, с соответствием своей жене, которая за собой ухаживает.

— До сих пор есть такие предрассудки?

— Конечно. "Вы только никому, Яна Александровна, не говорите, что я к вам прихожу". У меня есть в Москве в клинике два выхода. Через один вход он заходит, через другой – выходит. Нет проблем. Мы вам все условия создадим. Да мой муж, который вырос в этой среде и бесконечно общается с косметологами, мы воевали с ним несколько лет в юности, чтоб он начал ходить на педикюр, маникюр. На это я потратила несколько лет. Потому приучала к коррекции гипергидроза. Все мужчины страдают гипергидрозом. В разном возрасте он проявляется с разной жалобой. Почему они не делают инъекции, я не понимаю. Один раз в год инъекции ботулотоксина, и рубашки, кофты, пиджаки – все чистое, все красивое, без пятен. Почему нет? Это андрогенный тип. Он – мужчина, просто самец и один раз в год можно потерпеть.

У меня муж служил в ВДВ, подготовка спеназовца. Когда смотрит на шприц, белеет и потеет. Мужчины – это особая структура сознания, интересная. Но с ними надо работать. Они после 50 тоже быстро стареют и мужской климакс часто более агрессивен, чем женский.

Когда бываю на приемах и официальных и не очень встречах, часто на высоком уровне и в крае, и в столице, очень сложно понять, из какой среды человек. Вроде бы одет в "Бриони", но при этом у него явная гипертония, он потеет и задыхается, у него пивной живот, одышка и лицо красное от расширенных сосудов, часто на лице паппиломы, кератомы и невусы. Вот он из какой жизни, из какого мира? Ну, если он в "Бриони", то понятно, что что-то у него есть, как он этого достиг?

Он же не может быть дураком. Тогда все остальное почему не соответствует?

— Это характерно для русских?

— Да. Мне есть с чем сравнивать. Я на таких же мероприятиях бываю в Испании, Италии, Франции. Итальянцы очень себя любят. Не поймешь, сколько им лет. У меня есть приятель в Италии, который занимается моим гардеробом. И, конечно, мы ездим вместе с мужем на шопинг. Его зовут Лоренцо – владелец шоу-румов в Тоскане. Я не знаю, сколько ему лет. Но думаю, ему лет 65— 70, судя по его детям. Но он выглядит так, что у меня нет ощущения, что ему 70. Он спортивный, на велосипеде. У него есть "Бентли", но он на велосипеде. Он одет с иголки. Когда он одевает моего мужа, я сижу и радуюсь. Смотрю и понимаю, что научат моего русского парня из Приморья правильно носить вот это все вместе и соответственно случаю. У Лоренцо это в крови. Очень ухаживают за собой французы. И мы сейчас не говорим о том, что человек должен БЫТЬ в каких-то именных вещах. Нет, все может быть очень просто. Но он должен быть подтянут, одет соответственно погоде и случаю. Он должен быть мужчиной, а не странной фигурой, которая думает, что деньги решают все. В России в целом пока нет этой культуры. Это особенность поколения. Нас просто не научили, думаю, что дефицит, который был во время поколения наших родителей, не предполагал разнообразия. Хотя, могу сказать, что моя мама была очень ухожена и хорошо одета.

— А вы сами боитесь старости?

— Хороший вопрос. Я боюсь немощи, болезней. Состояния, когда ты не можешь встать. Когда хочешь, а не можешь. Морщинки в понимании старости, гравитация и так далее – нет. Папа меня так убедил, что я – королевишна, что я не боюсь и их не считаю. Я все равно понимаю, что буду ухоженная до конца своих дней, без этого не смогу жить. Меня так научили, и это основа моей жизни. Я слежу за своим здоровьем, здоровьем мужа и близких. Это то, что невозможно будет изменить. А как таковой старости не боюсь. Мы все смертные. Это нормально. Нас и так слишком много на земле. Если бы мы еще и не умирали, это был бы перебор.

Я очень верю, что у меня наступит момент, когда я стану бабушкой. Я к этому готовлюсь. Занимаюсь спортом, правильно питаюсь и мужа поддерживаю в таком же состоянии. Нам очень хочется, чтобы у нас было много внуков.

Так сложилось, что когда был период, когда надо было рожать деток, мы активно занимались бизнесом. Наше поколение, мы все становились "на ноги", как в мультике говорят, "не мы такие – жизнь такая". А сейчас хочется реализовать именно заботу, любовь в воспитании внуков. Муж сыну звонит и говорит: "Так, сынок, нам нужны внуки". Он говорит: "Папа, я еще не готов". А он говорит: "Это ты не готов, а мы уже готовы". Мы очень хотим заниматься внуками. Мы хотим реализовать те фантазии, которые у нас не случились с сыном.

"У меня хорошая генетика, и я не хочу ее ломать. Это моё будущее". Про сохранение рода

— А вот если будет внучка, она вырастет, соберется замуж, вы будете ее просить оставить фамилию?

— Не знаю. Я очень привязана к своей фамилии. Я ее не меняла. Я считаю, что это карма. Ты родился с этой фамилией, она твоя, ты должен с ней жить. Я рассчитываю, что у меня будут минимум три внука, а лучше пять. Я с сыном уже договорилась. Конечно, очень хотелось бы, чтобы фамилия жила дальше. Возможно, будет мальчик. Мы будем просить нашего будущего родственника – мою невестку, чтобы одному из мальчиков дали нашу фамилию.

— А невестку будете просить поменять фамилию?

— Не знаю. Это для меня чужой человек, на самом деле. Я уверена, что буду ее любить, если она будет любить моего сына, просто автоматически. Мы с сыном это много раз обсуждали. Вот у него была девушка – тайка, для всех это было странно. И все сразу: "Как так?! Как тайка?". Для меня это не имеет значения. Главное – чтобы мой сын ее любил. И второе, очень важное, чтобы она имела здоровую генетику. Семейный алкоголизм, наркомания и т.д. – все это не может быть в анамнезе в принципе. Можете после этих слов "закидать меня камнями". С сыном есть договоренность – генетический анализ, проверка генетики и только после этого я пущу ее в нашу семью. Потому что это мои внуки, это наше будущее, это, в целом, будущее моего рода. Я ему это говорю каждый раз, когда мы с ним это обсуждаем. Я его убедила, мне кажется.. Ну, а если уж любовь накроет, тогда, извините. Ну, будем любить, если накроет.

— Никто не знает.

— Никто.

— Вы всегда очень тепло говорите о семье и о племянниках. Расскажите, это чьи дети?

— Это дети моей сестры, Ирины Александровны Юцковской. Она тоже оставила нашу фамилию. И у меня два племянника. Мальчику 12 лет, Георгий, это мое солнце. Я его очень люблю. Он – лев.

— Как вы.

— Да. Я 18 августа родилась, а сестра на мои 33 года мне его "подарила". Она его родила 17 августа. Мы с ним на одной волне, он очень целеустремленный, уверенный в себе. Чемпион Абхазии по шахматам в своей возрастной группе. Вообще, у нас в семье дети общие. Они мои сын и дочь. И мой Саша тоже Иркин. Мы их именно так вместе и воспитываем. И очень стараемся, чтобы дети дружили. Рано или поздно нас не станет, а детки останутся вместе. Поэтому сейчас Саша прилетает на 10 дней между контрактами в Москву, а сестра везет Георгия, чтобы они были неделю вместе. Они постоянно переписываются. А принцесса у нас – Арина. Два года сейчас. Очень долгожданный, желанный ребенок. У меня девочки не случилось, очень мы рассчитывали, но не случилось. Поэтому она наша общая теперь дочка. И она уже знает, что она – королева. Она растет во всеобщем обожании, дай Бог, чтоб ее характер это выдержал.

"Начинаю читать книжки по маркетингу ресторанного бизнеса". Про планы на жизнь

— У вас для ваших лет уже такой значительный багаж свершений. Список регалий и званий можно долго перечислять. Есть три клиники, сын, счастливая семья. Что дальше? Какие планы на будущее?

— Достигнуть планки невозможно. Планка где-то там. Когда мне кто-то говорит: "Я защитил кандидатскую, теперь всё, я звезда" — это смешно.

— Ну, вы-то защитили и докторскую.

— Да, но это этапы созревания сознания, прежде всего, и рост профессиональный. Планки нет. Каждый раз что-то новое возникает. У меня много учеников, я ими активно занимаюсь. Мне нравится выводить талантливых ребят в жизнь, давать им возможность выйти в нашу профессиональную среду красиво без надрыва, чтобы их не ломали, дать путевку в специальности. Это моя внутренняя потребность, я ее реализую. Второе – это мои внуки, которых я жду, я буду им посвящать очень много времени, я буду ими заниматься. Третье – конечно, сын – шеф-повар. Поэтому я потихоньку начинаю читать книжки по маркетингу ресторанного бизнеса. Так подозреваю, мы с ним создадим что-то общее, семейное. У нас всегда семейные бизнесы. Думаю, это будет кулинария. У мужа фамилия Мельник. Моя фамилия уже забрендирована в клиниках. Сын так и сказал: "А наша с папой фамилия будет в кондитерских-кулинариях". У него есть такая идея создать сеть кондитерских-кулинарий домашней еды. Вот уже придумал название: "Melnik & son" или "Melnik & Co".

"Мы умеем выживать, мы девяностые пережили". Про родину

— В какой стране будет сеть кондитерских?

— Мы – глубоко русские люди. Много было ситуаций, когда можно было уехать жить в другую страну. Уже то, что уехали из Приморья, ощущение, что из дома уехали. Но я не предполагаю уезжать жить в другую страну никогда. Я не смогу.

— А если совсем станет сложно с бизнесом?

— И ничего. А мы умеем выживать. Мы 90-е пережили. И потом все, что сейчас в стране в целом , я искренне разделаю. У нас коррупция. А что, в других странах ее нет? Италия, Испания. Попробуйте документ какой-нибудь в Испании получить и вы поймете, что такое коррупция. Мы – "дети" по сравнению с ними. Преступность, коррупция, хорошие и плохие люди – это все есть везде. Это болезни любого общества. "Просто это наша родина, сынок". У меня восприятие того мира, в котором я живу, очень добротное. Я не хочу уезжать из этой страны, несмотря на какие-то перекосы, неправильные поступки людей. У меня были мысли такие лет 7 назад, когда я поверила тому, во что верят русские люди – в чудо, что где-то есть страна чудес. Все красиво, пока ты турист. А когда ты начинаешь чем-то заниматься, работать, например, как в Испании, все иначе. Сразу эта цивилизация и демократия показывает свое истинное лицо. У нас такой опыт есть, я не могу быть иммигрантом.

— Удивительно, у вас такие корни разнообразные: и немецкие, и французские, и польские – и вы говорите: "Я – глубоко русский человек"

— А потому что русский человек – это культура и философия жизни. Смысл страны – это не национальность. Мы же – не моно-национальная страна. Смысл в ментальности и восприятии ценностей жизни людей, которые здесь живут. Поэтому мы такие, уживающиеся друг с другом. Вот скажите, вас интересуют национальность ваших друзей?

— Абсолютно нет.

— И меня. Я даже не знаю, кто они по национальности часто. Он хороший человек или плохой, я с ним дружу, потому что хороший. А вот в Испании для примера очень интересует, каталонец или нет.

— Ну, это же совсем особенная область Испании.

— И у нас, слава Богу, нет такой области. У нас есть люди, которые считаются сибиряками. И это прекрасно. Я многих сибиряков знаю. У них действительно есть сибирский стержень какой-то. Но они не считают, что нам, приморцам, в Сибири не место.

Вот мы – приморцы. Я себя причисляю к приморцам, хоть я и приехала в Приморье в 94 году. Но это мой воздух, это мой город. Это мое. Я страдаю, когда долго не могу сюда приехать. Но у нас есть свои особенности, мы отличаемся от других россиян. На Урал приезжаешь – они другие, но они тоже русские. У нас здесь живут азербайджанцы, армяне, осетины, чеченцы. Они здесь у нас кто? Приморцы! Вот в этом и сила России. Этим мы отличаемся принципиально от всех. Поэтому я никогда из этой страны не уеду. Это мое. Плохой или хороший человек – вот это важно. А все остальное не имеет значения.

— Давайте пофантазируем? Вы – абсолютно всесильный человек с безграничными возможностями, в том числе и магическими. Вы можете перемещаться во времени, пространстве. Но вы может сделать только одну вещь. И вы точно знаете, что у вас получится. Что бы вы сделали?

— У меня одно желание. Чтобы больше никогда и нигде в нашей вселенной не было войны. Никогда и нигде. Это самое страшное, что может быть. Со всем остальным мы можем справиться.
 

Получить консультацию?
Отправляем...
×
Спасибо! Скоро с Вами свяжется наш администратор. ×